Параллели. Символ мира с кровавым прошлым - Молодой Дальневосточник

Параллели. Символ мира с кровавым прошлым

Губернатор Хабаровского края Сергей Фургал, на которого силовики попытались надеть робу чиновника-преступника, вызывает иную ассоциацию. Это ОНИ хотели бы, чтобы  при упоминании Фургала люди бы брезгливо морщились, мол, очередной бандит во власти. Но нет. Вышло в корне наоборот. То, что глава дальневосточного региона обрел символичность, бесспорно. Но символичность эта иная, нежели  пытались на него «повесить». Символ мира с кровавым прошлым – вот, кто такой сегодня Фургал. При этом никакое кровавое прошлое не доказано, но даже возможное его наличие мало волнует жителей края.

Символ мира с кровавым прошлым – так называют Нельсона Манделу. Между прочим, Фургал выиграл губернаторские выборы в год столетия Манделы. Сейчас же, в год столетия создания независимой Дальневосточной республики, Фургал обретает настоящую народность – через арест, обвинение – через то, что не делает Фургала для русского человека непривлекательным, даже напротив – замешанное на факте народного избрания, происходящее сегодня с губернатором превращается в мученичество, а мучеников исторически на Руси почитают.

Собственно, за Манделу в СССР тоже был развернута масштабная кампания. Поддерживали его рьяно, не задумываясь о том, сколько белых положил «черный голубь мира с окровавленным клювом». Отсидел Мандела, приговоренный на пожизненное, как мы помним, 27 лет.

В 27-м же регионе пожизненное теперь пророчат главе. Но люди на улицах третий день подряд продолжают выходить и требовать вернуть им «их губернатора». Оно и понятно.  Фургал – трофей хабаровчан и жителей края.  Они добыли его в совершенно по-русски внезапно выигранной войне против осточертевшей власти, которую, казалось бы, свалить было невозможно. Они вытащили своего дальневосточника из Госдумы, цепких федеральных лап. Фургал триумфально вернулся на родину, не задумываясь распрощавшись с нижней палатой и сев на верхнем этаже краевого белого дома. (Теперь хабаровчане снова пытаются вытащить его из Москвы. Только на этот раз не из Госдумы, а из Лефортово.) Хотел он стать губернатором или не хотел – теперь неважно. Важно, что он выбрал земляков, а не «москвичей».

К счастью, никаких «Копий нации» Фургалу собирать не пришлось. Никого не пришлось резать – разве что чиновничий аппарат, но только в рамках кадровой политики. «Умконто ве сизве» по-хабаровски. «Нежелание делиться с Москвой», как определил причину ненависти федерального центра к Фургалу Жириновский, сделало в глазах земляков из губернатора настоящего народного героя. Вот такой эффект.

Теперь о другом – об эффекте Манделы. В случае с мятежным Хабаровском он словно бы вывернут наизнанку. Провокаторы не слишком изящно лепят симулякр, от которого Жорж Батай испытал бы испанский стыд. Противоположное от губернатора крыло пытается создать эффект Манделы уже сейчас, заложить задним числом, уверяя, что «ничего не происходит», когда как раз все происходит. Иными словами, стараются сделать так, чтобы участники акции вспомнили бы «немногочисленные» пикеты, свидетели самого крупного на Дальнем Востоке митинга припомнили бы «несколько сотен человек» вместо десятков тысяч, может быть, кто-то даже «вспомнит», как за участие в митинге ему «предлагали деньги». Стараться оживить такого голема – означает не просто не любить дальневосточников. Это значит, глубоко презирать их и считать людьми низшего сорта. Как рабов.

P.S. Сегодня некоторые эксперты сравнивают марш в поддержку Фургала с Вlack lives matter. И это тоже в ту же – симулякра-голема –  сторону. Пока на цивилизованном Западе устраивают кровавые погромы, «вышедшие из тайги» дальневосточники ходят на митинги только для того, чтобы… митинговать. Не бить бутылки и головы друг другу, не бросать коктейль Молотова, не крушить магазины. Ни одного эпизода беспорядка.